!

Чувствовал

moldexpo — Эх! Чувствовал я что-то, но этого не мог себе представить! — горестно воскликнул дедушка.
— …От нас ушел тихий, честный труженик, — продолжает Давид. — Он не был ни знаменитым героем, ни министром, ни генералом. Он всю свою жизнь посвятил земле, трудился на земле, в которую теперь должен лечь навеки. Вечная память Порфирию Ва-шакидзе.
Все мы обмакнули по кусочку хлеба в вино и выпили в скорбном молчании.
Как только мы вышли на крыльцо, в доме поднялся громкий плач. Мы сошли во двор, оБогнули дом и подошли к широкой каменной лестнице. Дедушка сунул свою шапку Давиду и с поццкшей головой стал подниматься по ступенькам. Я следовал за ним. Бесконечно опечаленное лицо дедушки и поднявшийся в доме плач поразили меня. Мне казалось, что я целый век поднимаюсь по этой лестнице… Войдя в комнату, дедушка подошел к каждой из плачущих женщин, найдя для всех слова утешения. А я выражал свое соболезнование только пожатием руки. Мы высказали соболезнование каждой из них и вышли. Только когда мы спускались по лестнице, то заметили, что двор полон народа. У лестницы нас ожидал Давид.
— У меня к вам просьба, уважаемый Лука, — сказал он дедушке.
— Если я чем-нибудь могу быть полезен в такой горький час — располагайте мной! — с готовностью молвил дед.
Давид взглянул на стоящего рядом человека в очках.
— Мне сказали, что вы направляетесь в Зенати, — сдержанно начал человек в очках.
— Да,, сударь, — подтвердил дедушка,
— В Зенати живет близкая родственница этой семьи… — Очкастый вынул из пачки конвертов один и прочел:— Барбаре Цетрадзе… Если вы уважите семью покойного…
— О чем может быть речь! — вспыхнул
дедушка, взял у очкастого конверт, внимательно взглянул на него и спрятал в карман.
Давид проводил нас до ворот. Там мы простились.
— Чтобы горе в последний раз посетило эту семью! — сказал дедушка.
— Чтобы на празднике и свадьбе быть вам гостями, этого дома! — ответил Давид и пожал нам руки.

Нет комментариев

    Оставить отзыв

    wordpress template